Живой Журнал

Живой Журнал - обзор блогосферы и соцсетей.
Сегодня: Среда, 25 Мая 2022    04:48:08
Живой Журнал » Статьи » Пресс-релизы » Леонид Федорчук

Полное собрание сочинений Владимира Высоцкого - 40

***

Мажорный светофор, трехцветье, трио,
Палитро-палитура цвето-нот.
Но где же он, мой "голубой период"?
Мой "голубой период" не придет!

Представьте, черный цвет невидим глазу,
Все то, что мы считаем черным, - серо.
Мы черноты не видели ни разу -
Лишь серость пробивает атмосферу.

И ультрафиолет, и инфракрасный -
Ну, словом, все, что "чересчур", - не видно, -
Они, как правосудье, беспристрастны,
В них - все равны, прозрачны, стекловидны.

И только красный, желтый цвет - бесспорны,
Зеленый - тоже: зелень в хлорофилле.
Поэтому трехцветны светофоры -
Чтоб проезжали и переходили.

Три этих цвета - в каждом организме,
В любом мозгу, как яркий отпечаток.
Есть, правда, отклоненье в дальтонизме,
Но дальтонизм - порок и недостаток.

Трехцветны музы, но, как будто серы,
А "инфра", "ультра" - как всегда, в загоне, -
Гуляют на свободе полумеры,
И "псевдо" ходят как воры в законе.

Все в трех цветах нашло отображенье,
Лишь изредка меняется порядок.
Три цвета избавляют от броженья -
Незыблемы, как три ряда трехрядок.

1972

***

И сегодня, и намедни -
Только бредни, только бредни,
И третьего тоже дни
Снова бредни - все они.

1972

***

Поздно говорить и смешно -
Не хотела, но
Что теперь скрывать - все равно
Дело сделано...

Все надежды вдруг
Выпали из рук,
Как цветы запоздалые,
А свою весну -
Вечную, одну -
Ах, прозевала я.

Весна!.. Не дури -
Ни за что не пей вина на пари,
Никогда не вешай ключ на двери,
Ставни затвори,
Цветы - не бери,
Не бери да и сама не дари,
Если даже без ума - не смотри, -
Затаись, замри!

Холода всю зиму подряд -
Невозможные, -
Зимняя любовь, говорят,
Понадежнее.
Но надежды вдруг
Выпали из рук,
Как цветы запоздалые,
И свою весну -
Первую, одну -
Знать, прозевала я.

Ах, черт побери,
Если хочешь - пей вино на пари,
Если хочешь - вешай ключ на двери
И в глаза смотри, -
Не то в январи
Подкрадутся вновь сугробы к двери,
Вновь увидишь из окна пустыри, -
Двери отвори!

И пой до зари,
И цветы - когда от сердца - бери,
Если хочешь подарить - подари,
Подожгут - гори!

1972
***
Снег удлинил в два раза все столбы,
А ветер сбросил мощь свою о счетов
И не сметает снежные грибы,
Высокие, как шапки звездочетов, -

Ни с указателей верст,
Ни с труб, ни с низеньких кочек,
Как будто насмерть замерз
И шевельнуться не хочет.

1972

В ЛАБИРИНТЕ

Миф этот в детстве каждый прочел -
Черт побери! -
Парень один к счастью пришел
Сквозь лабиринт.
Кто-то хотел парня убить -
Видно, со зла,
Но царская дочь путеводную нить
Парню дала.

С древним сюжетом
Знаком не один ты:
В городе этом -
Сплошь лабиринты,
Трудно дышать,
Не отыскать
Воздух и свет.
И у меня дело неладно -
Я потерял нить Ариадны...
Словно в час пик
Всюду тупик, -
Выхода нет!

Древний герой ниточку ту
Крепко держал,
И слепоту, и немоту -
Все испытал,
И духоту, и черноту
Жадно глотал.
И долго руками одну пустоту
Парень хватал.

Сколько их бьется,
Людей одиноких,
Словно в колодцах
Улиц глубоких!
Я тороплюсь,
В горло вцеплюсь -
Вырву ответ!
Слышится смех: "Зря вы спешите:
Поздно! У всех - порваны нити!"
Хаос, возня -
И у меня
Выхода нет!

Злобный король в этой стране
Повелевал,
Бык Минотавр ждал в тишине
И убивал.
Лишь одному это дано -
Смерть миновать:
Только одно, только одно -
Нить не порвать!

Кончилось лето,
Зима на подходе,
Люди одеты
Не по погоде -
Видно подолгу
Ищут без толку
Слабый просвет.
Холодно - пусть! Все заберите.
Я задохнусь: здесь, в лабиринте
Наверняка
Из тупика
Выхода нет!

Древним затея не удалась!
Ну и дела!
Нитка любви не порвалась,
Не подвела.
Свет впереди! Именно там
На холодок
Вышел герой, а Минотавр
С голода сдох!

Здесь, в лабиринте,
Мечутся люди -
Рядом, смотрите,
Жертвы и судьи:
Здесь, в темноте,
Эти и те
Чувствуют ночь.
Крики и вопли - все без вниманья,
Я не желаю в эту компанью.
Кто меня ждет -
Знаю, придет,
Выведет прочь!

Только пришла бы,
Только нашла бы!
И поняла бы -
Нитка ослабла!
Да! Так и есть:
Ты уже здесь -
Будет и свет.
Руки сцепились до миллиметра,
Все! Мы уходим к свету и ветру,
Прямо сквозь тьму,
Где одному
Выхода нет!

1972

***

Сорняков, когда созреют, -
Всякий опасается.
Дураков никто не сеет -
Сами нарождаются.

1972

***
Я загадочен, как марсианин,
Я пугливый: чуть что - и дрожу.
Но фигу, что держу в кармане,
Не покажу!

1972

***

Не гуди без меры, без причины, -
Милиционеры из машины
Врут
аж до хрипоты.
Подлецам сигнальте не сигнальте -
Пол-лица впечаталось в асфальте,
Тут
не до красоты.

По пути - обильные проулки...
Все автомобильные прогулки
Вплоть
надо запретить.
Ну а на моем на мотоцикле
Тесно вчетвером, но мы привыкли,
Хоть
трудно тормозить.

Крошка-мотороллер так прекрасен!
Пешеход доволен, но опасен -
МАЗ
или "пылесос".
Я на пешеходов не в обиде,
Но враги народа в пьяном виде -
Раз! -
и под колесо.

Мотороллер - что ж, он на излете
Очень был похож на вертолетик, -
Ух,
и фасон с кого!
Побежать и запатентовать бы,
Но бежать нельзя - лежать до свадьбы
У
Склифосовского.

1972

***

Наши помехи - эпохе под стать,
Все наши страхи - причинны.
Очень собаки нам стали мешать,
Эти бездомные псины.

Бред, говоришь? Но - судить потерпи,
Не обойдешься без бредней.
Что говорить - на надежной цепи
Пес несравненно безвредней.

Право, с ума посходили не все -
Это не бредни, не басни:
Если хороший ошейник на псе -
Это и псу безопасней.

Едешь хозяином ты вдоль земли -
Скажем, в Великие Луки, -
А под колеса снуют кобели
И попадаются суки.

Их на дороге, размазавши в слизь,
Что вы за чушь создадите?
Вы поощряете сюрреализм,
Милый товарищ водитель!

Дрожь проберет от такого пятна!
Дворников следом когорты
Будут весь день соскребать с полотна
Мрачные те натюрморты.

Пса без намордника чуть раздразни, -
Он только челюстью лязгни! -
Вот и кончай свои грешные дни
В приступе водобоязни!

Не напасутся и тоненьких свеч -
За упокой - наши дьяки...
Все же намордник прекрасная вещь,
Ежели он на собаке.

Мы и собаки - легли на весы,
Всем нам спокойствия нету,
Если бездомные шалые псы
Бродят свободно по свету.

И кругозор крайне узок у вас,
Если вас цирк не пленяет:
Пляшут собачки под музыку вальс -
Прямо слеза прошибает!

Гордо ступают, вселяя испуг,
Страшные пасти раззявив, -
Будто у них даже больше заслуг,
Нежели чем у хозяев.

Этих собак не заманишь во двор -
Им отдохнуть бы, поспать бы...
Стыд просто им и семейный позор
Эти собачие свадьбы!

Или на выставке псы, например,
Даже хватают медали.
Пусть не за доблесть, а за экстерьер,
Но награждают - беда ли?

Эти хозяева славно живут,
Не получая получку, -
Слышал, огромные деньги гребут
За... извините - за случку.

Значит, к чему это я говорю,
Что мне, седому, неймется?
Очень я, граждане, благодарю
Всех, кто решили бороться.

Вон, притаившись в ночные часы,
Из подворотен укромных
Лают в свое удовольствие псы -
Не приручить их, никчемных.

Надо с бездомностью этой кончать,
С неприрученностью - тоже.
Слава же собаководам, качать!..
Боже! Прости меня, Боже!

Некуда деться бездомному псу?
Места не хватит собакам?
Это - при том, что мы строим вовсю,
С невероятным размахом?!

1972

НАБАТ

Вот в набат забили:
Или праздник, или
Надвигается, как встарь,
чума.
Заглушая лиру,
Звон идет по миру, -
Может быть, сошел звонарь
с ума?

Следом за тем погребальным набатом
Страх овладеет сестрою и братом.
Съежимся мы под ногами чумы,
Путь уступая гробам и солдатам.

Бей же, звонарь, разбуди полусонных,
Предупреди беззаботных влюбленных,
Что хорошо будет в мире сожженном
Лишь мертвецам и еще нерожденным!

Нет, звонарь не болен! -
Видно с колоколен,
Как печатает шаги
судьба,
И чернеют угли -
Там, где были джунгли,
Там, где топчут сапоги
хлеба.

Выход один беднякам и богатым -
Смерть. Это самый бесстрастный анатом.
Все мы равны перед ликом войны,
Может, привычней чуть-чуть - азиатам.

Бей же, звонарь, разбуди полусонных,
Предупреди беззаботных влюбленных,
Что хорошо будет в мире сожженном
Лишь мертвецам и еще нерожденным!

Не во сне все это,
Это близко где-то -
Запах тленья, черный дым
и гарь.
А когда остыла
Голая пустыня,
Стал от ужаса седым
звонарь.

Всех нас зовут зазывалы из пекла
Выпить на празднике пыли и пепла,
Потанцевать с одноглазым циклопом,
Понаблюдать за Всемирным Потопом.

Бей же, звонарь, разбуди полусонных,
Предупреди беззаботных влюбленных,
Что хорошо будет в мире сожженном
Лишь мертвецам и еще нерожденным!

1972

***

Все с себя снимаю - слишком душно,
За погодой следую послушно,
Но...
все долой - нельзя ж!
Значит, за погодой не угнаться -
Дальше невозможно раздеваться!
Да!
Это же не пляж!

Что-то с нашей модой стало ныне:
Потеснили "макси" - снова "мини",
Вновь,
вновь переворот!
Право, мне за модой не угнаться -
Дальше невозможно раздеваться,
Но -
и наоборот!

Скучно каждый вечер слушать речи.
У меня - за вечер по две встречи!
Тот
и другой не прост:
Значит, мне приходится стараться...
Но нельзя ж все время раздеваться -
Вот,
вот ведь в чем вопрос!

1972
***
Свет потушите, вырубите звук,
Дайте темноты и тишины глоток,
Или отыщите понадежней сук,
Иль поглубже вбейте под карниз гвоздок,

Билеты лишние стреляйте на ходу:
Я на публичное повышенье иду,
Иду не зрителем и не помешанным -
Иду действительно, чтоб быть повешенным,
Без палача (палач освистан) -
Иду кончать самоубийством.

1972

***

При свечах тишина -
Наших душ глубина,
В ней два сердца плывут, как одно...
Пора занавесить окно.

Пусть в нашем прошлом будут рыться люди странные,
И пусть сочтут они, что стоит все его приданное, -
Давно назначена цена
И за обоих внесена -
Одна любовь, любовь одна.

Холодна, холодна
Голых стен белизна,
Но два сердца стучат, как одно,
И греют, и - настежь окно!

Но перестал дарить цветы он просто так, не к случаю,
Любую ж музыку в кафе теперь считает лучшею...
И улыбается она
Случайным людям у окна,
И привыкает засыпать одна.

1972

***
Неужели мы заперты в замкнутый круг?
Неужели спасет только чудо?
У меня в этот день все валилось из рук
И не к счастию билась посуда.

Ну пожалуйста, не уезжай
Насовсем, - постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, -
Разобьются!

Рассвело! Стало ясно: уйдешь по росе, -
Вижу я, что не можешь иначе,
Что всегда лишь в конце длинных рельс и шоссе
Гнезда вьют эти птицы удачи.

Ну пожалуйста, не уезжай
Насовсем, - постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, -
Разобьются!

Не сожгу кораблей, не гореть и мостам, -
Мне бы только набраться терпенья!
Но... хотелось бы мне, чтобы здесь, а не там
Обитало твое вдохновенье.

Ты, пожалуйста, не уезжай
Насовсем, - постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, -
Разобьются!

1972
***

По воде, на колесах, в седле, меж гробов и в вагонах,
Утром, днем, по ночам, вечерами, в погоду и без,
Кто за длинным рублем, ко за делом большим,
кто за крупной добычей - в погони
Отправляемся мы, судьбам наперекор и советам вразрез.

И вот нас бьют в лицо пощечинами ветры,
И жены от обид не поднимают век,
Но впереди - рубли длинною в километры,
И крупные дела, величиною в век.

Как чужую гримасу надел я чужую одежду,
Или в шкуру чужую на время я вдруг перелез:
До и после, в течении, вместо, во время и между
Поступаю с тех пор просьбам наперекор и советам вразрез.

Мне щеки обожгли пощечины и ветры,
Я взламываю лед и прохожу Певек.
Ах, где же вы, рубли длинною в километры?
Все вместо мне - дела длинною в век!

1972

ЕНГИБАРОВУ – ОТ ЗРИТЕЛЕЙ

Шут был вор: он воровал минуты,
Грустные минуты тут и там,
Грим, парик, другие атрибуты
Этот шут дарил другим шутам.

В светлом цирке между номерами
Незаметно, тихо, налегке
Появлялся клоун между нами
Иногда в дурацком колпаке.

Зритель наш шутами избалован -
Жаждет смеха он, тряхнув мошной,
И кричит: "Да разве это клоун?!
Если клоун - должен быть смешной!"

Вот и мы... Пока мы вслух ворчали:
"Вышел на арену, так смеши!" -
Он у нас тем временем печали
Вынимал тихонько из души.

Мы опять в сомненьи - век двадцатый,
Цирк у нас, конечно, мировой,
Клоун, правда, слишком мрачноватый,
Не веселый клоун, не живой.

Ну а он, как будто в воду канув,
Вдруг при свете, нагло, в две руки
Крал тоску из внутренних карманов
Наших душ, одетых в пиджаки.

Мы потом смеялись обалдело,
Хлопали, ладони раздробя.
Он смешного ничего не делал -
Горе наше брал он на себя.

Только балагуря, тараторя,
Все грустнее становился мим,
Потому что груз чужого горя
По привычке он считал своим.

Тяжелы печали, ощутимы...
Шут сгибался в световом кольце,
Делались все горше пантомимы,
И морщины глубже на лице.

Но тревоги наши и невзгоды
Он горстями выгребал из нас,
Будто многим обезболил роды...
А себе - защиты не припас.

Мы теперь без боли хохотали,
Весело по нашим временам:
"Ах, как нас прекрасно обокрали -
Взяли то, что так мешало нам!"

Время! И, разбив себе колени,
Уходил он, думая свое.
Рыжий воцарился на арене,
Да и за пределами ее.

Злое наше вынес добрый гений
За кулисы - вот нам и смешно.
Вдруг - весь рой украденных мгновений
В нем сосредоточился в одно.

В сотнях тысяч ламп погасли свечи.
Барабана дробь - и тишина...
Слишком много он взвалил на плечи
Нашего - и сломана спина.

Зрители и люди между ними
Думали: "Вот пьяница упал".
Шут в своей последней пантомиме
Заигрался - и переиграл.

Он застыл - не где-то, не за морем -
Возле нас, как бы прилег, устав.
Первый клоун захлебнулся горем,
Просто сил своих не рассчитав.

Я шагал вперед неукротимо,
Но успев склониться перед ним.
Этот трюк - уже не пантомима:
Смерть была - царица пантомим!

Этот вор, с коленей срезав путы,
По ночам не угонял коней.
Умер шут. Он воровал минуты -
Грустные минуты у людей.

Многие из нас бахвальства ради
Не давались: "Проживем и так!"
Шут тогда подкрадывался сзади
Тихо и бесшумно - на руках...

Сгинул, канул он, как ветер сдунул!
Или это шутка чудака?
Только я колпак ему - придумал,
Этот клоун был без колпака.

1972

***

Я первый смерил жизнь обратным счетом.
Я буду беспристрастен и правдив:
Сначала кожа выстрелила потом
И задымилась, поры разрядив.

Я затаился и затих, и замер,
Мне показалось, я вернулся вдруг
В бездушье безвоздушных барокамер
И в замкнутые петли центрифуг.

Сейчас я стану недвижим и грузен
И погружен в молчанье, а пока
Горн и меха земных газетных кузен
Раздуют это дело на века.

Хлестнула память мне кнутом по нервам,
В ней каждый образ был неповторим:
Вот мой дублер, который мог быть первым,
Который смог впервые стать вторым.

Пока что на него не тратят шрифта:
Запас заглавных букв - на одного.
Мы с ним вдвоем прошли весь путь до лифта,
Но дальше я поднялся без него.

Вот - тот, который прочертил орбиту,
При мне его в лицо не знал никто.
Все мыслимое было им открыто
И брошено горстями в решето.

И, словно из-за дымовой завесы,
Друзей явились лица и семьи:
Они все скоро на страницах прессы
Расскажут биографии свои.

Их - всех, с кем вел я доброе соседство, -
Свидетелями выведут на суд.
Обычное мое босое детство
Оденут и в скрижали занесут.

Чудное слово "Пуск!" - подобье вопля -
Возникло и нависло надо мной.
Недобро, глухо заворчали сопла
И сплюнули расплавленной слюной.

И вихрем чувств пожар души задуло,
И я не смел или забыл дышать.
Планета напоследок притянула,
Прижала, не желая отпускать.

Она вцепилась удесятеренно,
Глаза, казалось, вышли из орбит,
И правый глаз впервые удивленно
Взглянул на левый, веком не прикрыт.

Мне рот заткнул - не помню, - крик ли, кляп ли,
Я рос из кресла, как с корнями пень.
Вот сожрала все топливо до капли
И отвалилась первая ступень.

Там, подо мной, сирены голосили,
Не знаю - хороня или храня.
А здесь надсадно двигатели взвыли
И из объятий вырвали меня.

Приборы на земле угомонились,
Вновь чередом своим пошла весна.
Глаза мои на место возвратились,
Исчезли перегрузки, - тишина.

Эксперимент вошел в другую фазу.
Пульс начал реже в датчики стучать.
Я в ночь влетел, минуя вечер, сразу -
И получил команду отдыхать.

И неуютно сделалось в эфире,
Но Левитан ворвался в тесный зал -
Он отчеканил громко: "Первый в мире!"
Он про меня хорошее сказал.

Я шлем скафандра положил на локоть,
Изрек про самочувствие свое...
Пришла такая приторная легкость,
Что даже затошнило от нее.

Шнур микрофона словно в петлю свился,
Стучали в ребра легкие, звеня.
Я на мгновенье сердцем подавился -
Оно застряло в горле у меня.

Я отдал рапорт весело, на совесть,
Разборчиво и очень делово.
Я думал: вот она и невесомость,
Я вешу нуль, так мало - ничего!

Но я не ведал в этот час полета,
Шутя над невесомостью чудной,
Что от нее кровавой будет рвота
И костный кальций вымоет с мочой.

1972
Автор: Леонид Федорчук
Пресс-релизы | 04 Января 2012 | Просмотров: 2116
Комментариев: 0

Обратите внимание:


Читайте ЖЖ.инфо