Живой Журнал

Живой Журнал - обзор блогосферы и соцсетей.
Сегодня: Воскресенье, 22 Мая 2022    00:57:53
Живой Журнал » Статьи » Пресс-релизы » Леонид Федорчук

Полное собрание сочинений Владимира Высоцкого - 42

ПОСАДКА

"Мест не хватит, уж больно вы ловки!
Ну откуда такие взялись?
Что вы прете?" - "Да мы по путевке".
"По путевке? Пожалуйста, плиз!

Вы ж не туристы и не иностранцы,
Вам не проникнуть на наш пароход.
Что у вас?" - "Песни и новые танцы.
Этим товарам нельзя залежаться -
Столько людей с нетерпеньем их ждет!"

"Ну куда вы спешите? Ей-богу,
Словно зельем каким опились!"
"Мне местечко заказывал Гоголь..."
"Сам Максимыч? Пожалуйста, плиз!

Вы ж не туристы и не иностранцы,
Вам не проникнуть на наш пароход.
Что у вас?" - "Песни и новые танцы.
Этим товарам нельзя залежаться -
Столько людей с нетерпеньем их ждет!"

Мест не будет, броня остается:
Ожидается важный турист".
"Для рабочего класса найдется?"
"Это точно! Пожалуйста, плиз!

Вы ж не туристы и не иностранцы,
Вам не проникнуть на наш пароход.
Что у вас?" - "Песни и новые танцы.
Этим товарам нельзя залежаться -
Столько людей с нетерпеньем их ждет!"

"Нет названья для вашей прослойки,
Зря вы, барышни, здесь собрались".
"Для крестьянства остались две койки?"
"Есть крестьянство! Пожалуйста, плиз!

Вы ж не туристы и не иностранцы,
Вам не проникнуть на наш пароход.
Что у вас?" - "Песни и новые танцы.
Этим товарам нельзя залежаться -
Столько людей с нетерпеньем их ждет!"

Это шутке подобно - без шуток
Песни, танцы в пути задержать!
Без еды проживешь сорок суток,
А без музыки - вряд ли и пять.

Вы ж не туристы и не иностранцы,
Вам не проникнуть на наш пароход.
Что у вас?" - "Песни и новые танцы.
Этим товарам нельзя залежаться -
Столько людей с нетерпеньем их ждет!"

"Вот народ упрямый - все с нахрапу!
Ладно, лезьте прямо вверх по трапу.
С вами будет веселее путь -
И
Лучше с музыкой тонуть.

1973

КУПЛЕТЫ ГУСЕВА

Я на виду - и действием и взглядом,
Я выдаю присутствие свое.
Нат Пинкертон и Шерлок Холмс - старье!
Спокойно спите, люди: Гусев - рядом.

Мой метод прост - сажусь на хвост и не слезаю.
Преступник - это на здоровом теле прыщик,
И я мерзавцу о себе напоминаю:
Я - здесь, я - вот он, на то я - сыщик!

Волнуются преступнички,
Что сыщик не безлик,
И оставляют, субчики,
Следочки а приступочке,
Шифровочки на тумбочке, -
Достаточно улик!

Работу стою по системе четкой,
Я не скрываюсь, не слежу тайком,
И пострадавший будет с кошельком,
Ну а преступник будет за решеткой.

Идет преступник на отчаянные трюки,
Ничем не брезгует - на подкуп тратит тыщи,
Но я ему - уже заламываю руки:
Я - здесь, я - вот он, на то я - сыщик!

Волнуются преступнички,
Что сыщик не безлик,
И оставляют, субчики,
Следочки а приступочке,
Шифровочки на тумбочке, -
Достаточно улик!

Вот я иду уверенной походкой.
Пусть знает враг - я в план его проник.
Конец один: преступник - за решеткой,
Его сам Гусев взял за воротник.

1973

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ХОПКИНСОНА

Спи, дитя! Май беби, бай!
Много сил скопи.
Ду ю вонт ту слип? - Отдыхай,
Улыбнись и спи!

Колыбельной заглушен
Посторонний гул.
Пусть тебе приснится сон,
Что весь мир уснул.

Мир внизу, а ты над ним
В сладком сне паришь.
Вот Москва, древний Рим
И ночной Париж...

И с тобою в унисон
Голоса поют.
Правда, это только сон,
А во сне - растут.

Может быть, - все может быть! -
Ты когда-нибудь
Наяву повторить
Сможешь этот путь.

Над землею полетишь
Выше крыш и крон...
А пока ты крепко спишь -
Досмотри свой сон.

1973

ДУЭТ РАЗЛУЧЕННЫХ

Дорога сломала степь напополам,
И неясно - где конец пути.
По дороге мы идем по разным сторонам
И не можем ее перейти.

Сколько зим этот путь продлится?
Кто-то должен рискнуть, решиться!
Надо нам поговорить - перекресток недалек,
Перейди, если мне невдомек.

Дорога, дорога поперек земли -
Поперек судьбы глубокий след.
Многие уже себе попутчиков нашли
Ненадолго, а спутников - нет.

Промелькнет как беда ухмылка,
Разведет навсегда развилка...
Где же нужные слова, кто же первый их найдет?
Я опять прозевал переход.

Река - избавленье послано двоим,
Стоит только руку протянуть...
Но опять, опять на разных палубах стоим,
Подскажите же нам что-нибудь!

Волжский ветер хмельной и вязкий,
Шепчет в уши одной подсказкой:
"Время мало, торопись и не жди конца пути".
Кто же первый рискнет перейти?

1973

ЧЕ-ЧЕТ-КА

Все, что тривиально,
И все, что банально,
Что равно- и прямопропорционально -
Все это корежит чечетка, калечит,
Нам нервы тревожит: чет-нечет, чет-нечет.

В забитые уши врывается четко,
В сонливые души лихая чечетка.
В чечеточный спринт не берем тех, кто сыт, мы.
Чет-нечет, чет-нечет, ломаются ритмы.

Брэк! Барабан, тамтам, трещотка,
Где полагается - там чечетка.
Брак не встречается.
Темп рвет-мечет.
Брэк!
Чет-нечет!
Жжет нам подошвы, потолок трепещет.
Чет-
нечет!

Эй, кто там грозит мне?
Эй, кто мне перечит?
В замедленном ритме о чем-то лепечет?
Сейчас перестанет - его изувечит
Ритмический танец, чет-нечет, чет-нечет!

Кровь гонит по жилам не крепкая водка -
Всех заворожила шальная чечетка.
Замолкни, гитара! Мурашки до жути!
На чет - два удара, и чем черт не шутит!

Брэк! Барабан, тамтам, трещотка,
Где полагается - там чечетка.
Брак не встречается.
Темп рвет-мечет.
Брэк!
Чет-нечет!
Жжет нам подошвы, потолок трепещет.
Чет-
нечет!

Спасайся, кто может!
А кто обезножит -
Утешься: твой час в ритме правильном прожит.
Под брэк, человече, расправятся плечи,
И сон обеспечит чет-нечет, чет-нечет.

Изменится ваша осанка, походка.
Вам тоже, папаша, полезна чечетка!
Не против кадрили мы проголосуем,
Но в пику могиле чечетку станцуем.

Брэк! Барабан, тамтам, трещотка,
Где полагается - там чечетка.
Брак не встречается.
Темп рвет-мечет.
Брэк!
Чет-нечет!
Жжет нам подошвы, потолок трепещет.
Чет-
нечет!

1973

РОМАНС МИСС РЕБУС

Реет над темно-синей волной
неприметная стайка,
Грустно,
но у меня в этой стае попутчиков нет,
Низко
лечу, отдельно от всех,
одинокая чайка,
И скользит подо мной
Спутник преданный мой -
белый мой силуэт.

Но слабеет, слабеет крыло,
Я снижаюсь все ниже и ниже,
Я уже отраженья не вижу -
Море тиною заволокло.

Неужели никто не придет,
Чтобы рядом лететь с белой птицей?
Неужели никто не решится?
Неужели никто не спасет?

Силы
оставят тело мое,
и в соленую пыль я
Брошу
свой обессиленный и исстрадавшийся труп...
Крылья
уже над самой водой,
мои бедные крылья!
Ветер ветреный, злой
Лишь играет со мной,
беспощаден и груб.

Неужели никто не придет,
Чтобы рядом лететь с белой птицей?
Неужели никто не решится?
Неужели никто не спасет?

Бьется сердце под левым плечом,
Я спускаюсь все ниже и ниже,
Но уже и спасителя вижу -
Это ангел с заветным ключом.

Ветер,
скрипач безумный, пропой
на прощанье сыграй нам!
Скоро
погаснет солнце и спутник мой станет незрим,
Чайка
влетит в пучину навек
к неразгаданным тайнам.
Я в себе растворюсь,
Я навеки сольюсь
с силуэтом своим.

Но слабеет, слабеет крыло,
Я снижаюсь все ниже и ниже,
Я уже отраженья не вижу -
Море тиною заволокло.

Бьется сердце под левым плечом,
Я спускаюсь все ниже и ниже,
Но уже и спасителя вижу -
Это ангел с заветным ключом.

Рядом
летит невидимо он,
незаметно, но - рядом,
Вместе
В волшебном тихом гнездовье отыщем жилье.
Больше
к холодной мутной воде
мне снижаться не надо:
Мы вдвоем, нет причин
Мне искать средь пучин
отраженье свое.

1973

ДУЭТ ШУРЫ И ЛИВЕРОВСКОГО

Богиня! Афродита!
Или что-то в этом роде...
Ах, жизнь моя разбита!
Прямо здесь, на пароходе.
Склоню от восхищения
Пред красотой такою
Дрожащие колени я
С дрожащей головою".

"Ну что он ходит как тень,
Твердит одну дребедень..."
"Возьми себе мое трепещущее сердце!"
"Нас не возьмешь на авось!
На кой мне сердце сдалось?"
"...Тогда экзотику и страсти де ла Перца".

"Какая де ла Перца?
Да о чем вы говорите?
Богиню надо вам? -
Так и идите к Афродите.
Вас тянет на эротику -
Тогда сидите дома.
А кто это - экзотика?
Я с нею не знакома!"

"Я вас, синьора, зову
В волшебный сон наяву
И предлагаю состояние и сердце.
Пойдем навстречу мечтам!"
"А кем вы служите там?"
"Я - вице-консул Мигуэлло де ла Перца".

"Я не бегу от факта,
Только вот какое дело:
Я с консулам как-то
Раньше дела не имела.
А вдруг не пустят в капстрану
И вынесут решенье:
Послать куда подальше - ну
А консула в три шеи..."

"Не сомневайтесь, мадам!
Я всех продам, все отдам,
И распахнется перед вами рая дверца.
Я вас одену, мадам,
Почти как Еву Адам
В стране волшебной Мигуэлло де ла Перца".

"Вы милый, но пройдоха!
А меня принарядите -
И будет просто плохо
Этой вашей Афродите.
Но я не верю посулам:
Я брошу все на свете -
А вдруг жена у консула,
И - даже хуже! - дети?"

"Ах, что вы, милая мисс!.."
"Но-но, спокойно! Уймись!"
"Я напишу для вас симфонию и скерцо!
Удача вас родила..."
"Ах черт! Была не была!
Валяйте! Едем в Мигуэллу де ла Перца".

1973

***
Я бодрствую, но вещий сон мне снится.
Пилюли пью - надеюсь, что усну.
Не привыкать глотать мне горькую слюну:
Организации, инстанции и лица
Мне объявили явную войну -
За то, что я нарушил тишину,
За то, что я хриплю на всю страну,
Затем, чтоб доказать - я в колесе не спица,
За то, что мне неймется, за то, что мне не спится,
За то, что в передачах заграница
Передает блатную старину,
Считая своим долгом извиниться:
"Мы сами, без согласья..." - Ну и ну!
За что еще? Быть может, за жену -
Что, мол, не мог на нашей подданной жениться,
Что, мол, упрямо лезу в капстрану
И очень не хочу идти ко дну,
Что песню написал, и не одну,
Про то, как мы когда-то били фрица,
Про рядового, что на дзот валится,
А сам - ни сном ни духом про войну.
Кричат, что я у них украл луну
И что-нибудь еще украсть не премину.
И небылица догоняет небылица.
Не спится мне... Ну, как же мне не спиться!
Не, не сопьюсь, - я руку протяну
И завещание крестом перечеркну,
И сам я не забуду осениться,
И песню напишу, и не одну,
И в песне я кого-то прокляну,
Но в пояс не забуду поклониться
Всем тем, кто написал, чтоб я не смел ложиться!
Пусть даже горькую пилюлю заглотну.

1973


Я ИЗ ДЕЛА УШЁЛ

Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес - отвалился в чем мать родила, -
Не затем, что приспичило мне, - просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.

Мы многое из книжек узнаем,
А истины передают изустно:
"Пророков нет в отечестве своем", -
Но и в других отечествах - не густо.

Растащили меня, но я счастлив, что львиную долю
Получили лишь те, кому я б ее отдал и так.
Я по скользкому полу иду, каблуки канифолю,
Подымаюсь по лестнице и прохожу на чердак.

Пророков нет - не сыщешь днем с огнем, -
Ушли и Магомет, и Заратустра.
Пророков нет в отечестве своем, -
Но и в других отечествах - не густо.

А внизу говорят - от добра ли, от зла ли, не знаю:
"Хорошо, что ушел, - без него стало дело верней!"
Паутину в углу с образов я ногтями сдираю,
Тороплюсь - потому что за домом седлают коней.

Открылся лик - я стал к нему лицом,
И он поведал мне светло и грустно:
"Пророков нет в отечестве своем, -
Но и в других отечествах - не густо".

Я влетаю в седло, я врастаю в седло - тело в тело, -
Конь падет подо мной - я уже закусил удила!
Я из дела ушел, из такого хорошего дела:
Из-за синей горы понагнало другие дела.

Скачу - хрустят колосья под конем,
Но ясно различаю из-за хруста:
"Пророков нет в отечестве своем, -
Но и в других отечествах - не густо".

1973

***

Жил-был один чудак,
Он как-то раз, весной,
Сказал чуть-чуть не так -
И стал невыездной.

А может, что-то спел не то
По молодости лет,
А может, выпил два по сто
С кем выпивать не след.

Письмо не отправлял
Простым и заказным,
И не подозревал,
Что стал невыездным.

Да и не собирался он
На выезд никуда -
К друзьям лишь ездил на поклон
В другие города.

На сплетни он махнул
Свободною рукой, -
Сидел и в ус не дул
Чудак невыездной.

С ним вежливы - на вы! - везде
Без спущенных забрал,
Подписку о невыезде
Никто с него не брал.

Он в карточной игре
Зря гнался за игрой -
Всегда без козырей
И вечно "без одной".

И жил он по пословице:
Хоть эта масть не та -
Все скоро обеззлобится
И встанет на места.

И он пером скрипел -
То злее, то добрей, -
Писал себе и пел
Про всяческих зверей:

Что, мол, приплыл гиппопотам
С Египта в Сомали -
Хотел обосноваться там,
Но высох на мели.

И строки те прочлись
Кому-то поутру -
И, видимо, пришлись
С утра не по нутру.

Должно быть, между строк прочли,
Что бегемот - не тот,
Что Сомали - не Сомали,
Что все наоборот.

Прочли, от сих до всех
Разрыв и перерыв,
Закрыли это в сейф,
И все - на перерыв.

Чудак пил кофе натощак -
Такой же заводной, -
Но для кого-то был чудак
Уже невыездной.

Пришла пора - а то
Он век бы не узнал,
Что он - совсем не то,
За что себя считал.

И после нескольких атак,
В июльский летний зной
Ему сказали: "Ты, чудак,
Давно невыездной!"

Другой бы, может, и запил,
А он - махнул рукой!
Что я? Когда и Пушкин был
Всю жизнь невыездной!

1973

ПЯТНА НА СОЛНЦЕ

Шар огненный все просквозил,
Все перепек, перепалил -
И, как груженый лимузин,
За полдень он перевалил.

Но где-то там - в зените был.
Он для того и плыл туда,
Другие головы кружил,
Сжигал другие города.

Еще асфальт не растопило
И не позолотило крыш,
Еще светило солнце лишь
В одну худую светосилу,

Еще стыдились нищеты
Поля без всходов, лес без тени,
Еще тумана лоскуты
Ложились сыростью в колени,

Но диск на тонкую черту
От горизонта отделило.
Меня же фраза посетила:
Не ясен свет, пока светило
Лишь набирает высоту!

Пока гигант еще на взлете,
Пока лишь начат марафон,
Пока он только устремлен
К зениту, к пику, к верхней ноте,

Но вряд ли астроном-старик
Определит: "На солнце - буря",
Мы можем всласть глазеть на лик,
Разинув рты и глаз не щуря.

И нам, разиням, на потребу
Уверенно восходит он -
Зачем спешить к зениту Фебу,
Ведь он один бежит по небу -
Без конкурентов марафон.

Но вот - зенит: глядеть противно
И больно, и нельзя без слез,
Но мы - очки себе на нос,
И смотрим, смотрим неотрывно,

Задравши головы, как псы,
Все больше жмурясь, скаля зубы,
И нам мерещатся усы.
И мы пугаемся - грозу бы!

Должно быть, древний гунн - Аттила
Был тоже солнышком палим,
И вот при взгляде на светило
Его внезапно осенило,
И он избрал похожий грим.

Всем нам известные уроды
(Уродам имя - легион)
С доисторических времен
Уроки брали у природы.

Им апогеи не претили,
И, глядя вверх, до слепоты
Они искали на светиле
Себе подобные черты.

И если б ведало светило,
Кому в пример встает оно,
Оно б затмилось и застыло,
Оно бы бег остановило
Внезапно, как стоп-кадр в кино.

Вон, наблюдая втихомолку
Сквозь закопченное стекло,
Когда особо припекло,
Один узрел на лике челку.

А там - другой пустился в пояс,
На солнечном кровоподтеке
Увидев щели узких глаз
И никотиновые щеки...

Взошла луна - вы крепко спите.
Для вас светило тоже спит.
Но где-нибудь оно - в зените.
(Круговорот, как ни пляшите!)
И там палит, и там слепит...

1973

СКАЗОЧНАЯ ИСТОРИЯ

Как во городе во главном,
Как известно - златоглавом,
В белокаменных палатах,
Знаменитых на весь свет,
Воплотители эпохи,
Лицедеи-скоморохи, -
У кого дела не плохи, -
Собирались на банкет.

Для веселья есть причина:
Ну, во-первых - дармовщина,
Во-вторых - любой мужчина
Может даму пригласить,
И, потискав даму ону,
По салону весть к балкону
И без денег - по талону -
Напоить... и закусить.

И стоят в дверном проеме
На великом том приеме
На дежурстве и на стреме
Тридцать три богатыря.
Им потеха - где шумиха,
Там ребята эти лихо
Крутят рученьки, но - тихо,
Ничего не говоря.

Но ханыга, прощелыга,
Забулдыга и сквалыга
От монгольского от ига
К нам в наследство перешли,
И они входящим - в спину
Хором, враз: "Даешь Мазину!
Дармовую лососину!
И Мишеля Пиколи!"

...В кабаке старинном "Каме"
Парень кушал с мужиками.
Все ворочали мозгами -
Кто хорош, а кто и плох.
А когда кабак закрыли,
Все решили: не допили.
И трезвейшего снабдили,
Чтоб чего-то приволок.

Парень этот для начала
Чуть пошастал у вокзала, -
Там милиция терзала
Сердобольных шоферов,
Он рванул тогда накатом
К белокаменным палатам
Прямо в лапы к тем ребятам -
По мосту, что через ров.

Под дверьми все непролазней
(Как у Лобного на казни,
И толпа все безобразней -
Вся колышется, гудет...),
Не прорвешься, хоть ты тресни!
Но узнал один ровесник:
"Это тот, который песни...
Пропустите, пусть идет!"

"Не толкайте, не подвинусь, -
Думал он, - а вдруг на вынос
Не дадут, вот будет минус!.."
Ах! Красотка на пути! -
Но Ивану не до крали, -
Лишь бы только торговали,
Лишь бы дали, лишь бы дали!
Время - два без десяти.

У буфета все нехитро:
"Пять "четверок", два пол-литра!
Эй! Мамаша! Что сердита?
Сдачи можешь не давать!.."
Повернулся, а средь зала
Краля эта танцевала!
Вся блестела, вся сияла,
Как звезда - ни дать, ни взять!

И упали из подмышек
Две больших и пять малышек
(Жалко, жалко ребятишек,
Очень жаждущих в беде),
И осколки, как из улья,
Разлетелись - и под стулья...
А пред ним мелькала тулья
Золотая на звезде.

Он за воздухом к балконам -
Поздно! Вырвались со звоном
И из сердца по салонам
Покатились клапана...
И назло другим принцессам,
Та - взглянула с интересом,
Хоть она, - писала пресса, -
Хороша, но холодна.

Одуревшие от рвенья,
Рвались к месту преступленья
Люди плотного сложенья,
Засучивши рукава.
Но не сделалось скандала,
Все вокруг затанцевало, -
Знать, скандала не желала
Предрассветная Москва.

И заморские ехидны
Говорили: "Ах, как стыдно!
Это просто несолидно,
Глупо так себя держать!.."
Только негр на эту новость
Укусил себя за ноготь, -
В Конго принято, должно быть,
Так восторги выражать.

...Оказал ему услугу
И оркестр с перепугу,
И толкнуло их друг к другу -
Говорят, что сквозняком,
И ушли они, не тронув
Любопытных микрофонов,
Так как не было талонов
Спрыснуть встречу коньяком.

Говорят, живут же люди
В этом самом Голливуде
И в Париже... Но - не будем,
Пусть болтают куркули!
Кстати, те, с кем был я в "Каме",
Оказались мужиками -
Не махали кулаками,
Улыбнулись и ушли.

...И пошли летать в столице
Нежилые небылицы -
Молодицы, не девицы -
Словно деньгами сорят;
В подворотнях, где потише,
И в мансардах, возле крыши,
И в местах еще повыше
Разговоры говорят.

1973
Автор: Леонид Федорчук
Пресс-релизы | 05 Января 2012 | Просмотров: 1383
Комментариев: 0

Обратите внимание:


Читайте ЖЖ.инфо