Журнал Житомир инфо

УКР | РУС        Сегодня: Четверг, 27 Января 2022    10:56:56
Живой Журнал » Статьи » Пресс-релизы, Житомир, Украина » Владимир Шуневич

101-летний житомирянин рассказал истории партизанской борьбы

«Страшно захотелось пить. Подбегаю к колодцу — а он доверху завален телами женщин и детей...»

Старейший участник Великой Отечественной войны 101-летний житомирянин Иван Якимчук накануне Дня защитника Отечества рассказал некоторые малоизвестные эпизоды партизанской борьбы против фашистов.

Житомирянину Ивану Якимчуку, как он сам с улыбкой говорит, в январе исполнился годик. Первый годик второго столетия! Иван Никифорович видел и царя Николая Второго с детьми, провожавшего на перроне вокзала в Ковеле солдат на Первую мировую, и главу Директории Украинской народной республики Симона Петлюру, и красного командар-ма Буденного...

Отдельного рассказа заслуживает участие старейшего из ныне здравствующих участников Великой Отечественной войны в партизанской борьбе. "Только учтите, молодой человек, - сказал ветеран, - мне хотелось бы в первую очередь подчеркнуть, что война - это не то, что показывают нынешним детям в компьютерных играх. Поверьте, я не был трусом. Но на войне любого нормального человека постоянно преследует страх - не так за свою жизнь, как за жизнь своих близких. И тревога за то, что будет с ними, если с тобой что-нибудь случится. А еще война - это кровь и жестокость, опасность озвереть".

"За день до прихода немцев военком вернул мне военный билет со штампом "Без права выезда из города..."

- К началу войны вам было уже за тридцать...

- Да, успел жениться, - начинает рассказ Иван Якимчук. - У нас рос ребенок - старший сын. До этого я окончил в местечке Новый Завод на Житомирщине польский техникум лесного хозяйства по специальности техник-механик. В начале 30-х годов в Украине были школы и техникумы с украинским, польским, еврейским языками преподавания. Ремонтировал трактора и машины. Помню, один колесный трактор заграничного производства, требующий сложного ремонта, мы буксировали на расстояние более 180 километров из Житомирской области в Киев лошадьми. А назад уже я гнал его своим ходом.

Затем я служил на Тихоокеанском флоте механиком по корабельным двигателям. Перед войной вернулся в Житомир, меня назначили начальником автоколонны в Главном управлении авиационного строительства (ГУАС). Имел в подчинении 420 грузовиков. Мы строили военные аэродромы.

Хотя газеты и радио говорили о дружбе с немцами, дескать, заключен договор о ненападении, а после поражения Польши в Бресте даже состоялся совместный парад советских войск и гитлеровского вермахта и красные командиры фотографировались вместе с немецкими генералами, в воздухе все больше пахло войной. Особенно это чувствовали мы, строители. В 1941-м работали без выходных!

И все равно война пришла неожиданно. В воскресенье, 22 июня, в пять утра я шел на работу. Слышу: приближается низко летящий самолет. От него отделилось что-то черное, начало падать. И вдруг, когда я не дошел метров тридцать до здания, в котором находился ювелирный магазин, как оно вздрогнуло, словно живое, и обрушилось. Послышались крики людей. Ведь верхние этажи занимали квартиры, в которых еще спали взрослые и дети.

Только тогда я понял, что это была бомба. На удаляющемся самолете белели кресты. Вторую бомбу немец бросил на бульваре Пушкина, где находилось здание областного управления НКВД. Третью - на автозаправку в районе Житнего рынка.

Из домов повыбегали перепуганные люди, спрашивали, что случилось. А я сам не пойму. Лишь в 12 часов по радио выступил председатель правительства Вячеслав Молотов и сказал, что сегодня утром Германия без объявления войны напала на нашу страну, на всей границе идут бои. Свою речь он закончил знаменитыми словами: "Наше дело правое. Враг будет разбит!"

Возле военкоматов выстроились очереди. И солидные мужчины, и вчерашние десятиклассники хотели бороться с агрессором. Поначалу с фронтов поступали ободряющие сводки. В первый день войны части 9-го мехкорпуса Рокоссовского не только отбили натиск фашистов, но перешли в контрнаступление и взяли город Перемышль.

А на юге моряки Дунайской военной флотилии обратили в бегство немцев и румын, переправлявшихся через Дунай. Захватили на правом, румынском, берегу город Килия-Веке, плацдарм длиной до 70 километров и гнали бы румын до Бухареста, если бы не поступил приказ отойти для защиты Одессы.

И несмотря на то что мы видели прибывающие в Житомир эшелоны, машины и телеги с эвакуированными, ранеными и беженцами, настроение у нас было в основном боевое.

Получаю предписание руководства передать все автомобили воинским частям. Отправив последнюю машину, тоже иду проситься в действующую армию. В военкомате посмотрели, что я - военный моряк, главстаршина запаса (это соответствовало званию старшего сержанта сухопутных войск), и сказали, что флот боевых действий не ведет, а переводить меня в другой род войск не имеют права.

Но и домой не отпустили. Двенадцать суток нас держали на казарменном положении, ожидая указаний, что делать с такими, как я, добровольцами. Мы спали на полу в коридоре, на стульях, на столах. Во дворе все время дымилась полевая кухня. Так что не голодали.

Восьмого июля в три часа ночи нас подняли по боевой тревоге. Мне вручили военный билет. "В какую часть?" - спрашиваю. "Там написано". Читаю и ничего не пойму: "Без права выезда из города Житомира". Ведь все организации эвакуировались, немец наступал! Возвращаюсь к военкому с просьбой объяснить смысл странной записи. "Борьба в тылу врага!" - коротко отрезал полковник.

На следующий день город был занят немцами.

"Патроны и гранаты мама спрятала в одеяльце, которым был укутан мой крошечный сын"

- Вас готовили к подпольной работе?

- Нет. Я служил на флоте. Вот и вся моя подготовка к борьбе в тылу врага. Но как бывший работник лесного хозяйства я хорошо знал местность и людей. И вскоре нашел людей, которым доверял, мы организовали подполье в Житомире и окрестных лесничествах. Нашли пишущую машинку, радиоприемник. Печатали и расклеивали по ночам листовки. В начале войны, чтобы население не слушало вражескую пропаганду, власть под контролем НКВД обязала всех граждан, у которых дома были радиоприемники, сдать их на специальные склады. Там они хранились всю войну, даже во время оккупации. Если, конечно, эти склады не разграбили. Случалось, что после войны приемники уцелели, а владельцам посчастливилось выжить и сохранить справки о сдаче. И они получали свое имущество обратно.

В войну листовки считались важнейшим средством информирования наших людей о положении дел на фронтах и о зверствах оккупантов, к которым некоторые обиженные советской властью люди отнеслись более чем лояльно, - шли работать в полицию, становились осведомителями гестапо или (имею в виду некоторых женщин) развлекали фашистов в увеселительных заведениях.

В одном из лесничеств я нашел и отремонтировал брошенный поломанный грузовик. Поскольку бензина не было, оборудовал его газогенераторной установкой, где в качестве горючего используются вода, деревянные чурки, угольный или торфяной брикет. Мощность двигателя от такого газа становится меньше, и скорость ниже. Но ездить было можно.

Однажды во время приезда в Житомир получил от нашего руководства радиостанцию, батареи к ней, четыре винтовки и с десяток гранат. Все замаскировал как мог: винтовки засунул в трубы газогенератора. А патроны и гранаты моя мама, тоже работавшая в нашей подпольной группе и ехавшая со мной в кабине, спрятала под одеяло, которым был укутан мой крошечный сын. Его мы якобы возили в город к врачу.

На выезде из города нас остановили жандармы. Документы были в порядке. Мы боялись, что, если полицаи полезут в кузов, могут обнаружить рацию. Моя мама, еще до революции окончившая с золотой медалью гимназию, знала три языка. Она сказала немцам, что везем ребенка, больного сыпным тифом. Жандарм, заглядывавший в кузов и в кабину, сразу соскочил с подножки, шарахнулся от нас: вэк, убирайтесь отсюда!

- С бойцами УПА приходилось встречаться?

- Не раз. Как-то (я уже служил начальником боепитания одного из отрядов партизанского соединения Маликова) мы отправились за боеприпасами. Я ехал верхом на лошади, мои подчиненные - на нескольких подводах. Вдруг впереди возле села мелькнули какие-то люди. Мы окликнули их. Они скрылись в лесу.

Тогда пустил коня галопом. Вскоре понял, что поздно, только оторвался от своих. Стою, поджидаю товарищей. А тут весна-а какая! Май месяц! Черемуха и кусты - все в цвету. Птицы поют, лягушки в низинах квакают, и одна, где-то совсем близко от меня, издает такие интересные щелкающие звуки. Приглядываюсь: а то не жаба щелкает - из-за пня в меня мужик целится из револьвера! У меня аж спина взмокла. Но оружие почему-то всякий раз давало осечку. Я конем - на него и даю очередь из автомата в воздух: "Брось револьвер!"

Мужчина - это оказался заросший щетиной молодой парень - тут же встал и поднял руки. Оказалось, из отряда националистов. Что же с ним делать? Он же едва не лишил меня жизни! Направляю на хлопца автомат, он молчит и только слезы текут по щекам. Думаю: тут весна такая, а я сейчас молодую душу отправлю на тот свет. Может, он еще ничего и не совершил. Слышу, как за деревьями уже грохочут наши телеги. И думаю: я не убью - мои ребята пристрелят. Или в отряде отдадут под трибунал. Короче, пока наши не появились, говорю ему: "Беги". Он стоит. Видать, думает, что сейчас в спину выстрелю. "Беги, - кричу, - дурак, пока мои не подтянулись!"

Он бросился и зигзагами побежал. Я несколько раз для отвода глаз выстрелил в воздух и сказал своим: "Ушел, сволочь".

"За то, что сельский врач оказала помощь раненому партизану, немцы убили ее ребенка"

- Через пару дней этот парень пришел к нам, - продолжает Иван Никифорович. - Хочу, говорит, с вами воевать против немцев. "Почему со своими не хочешь воевать против немцев?" - спрашиваю. "Они только грабят людей, пьют и жрут".

Мы, конечно, не сразу доверили ему оружие. Наблюдали. И вот однажды этот хлопец попросил меня отпустить его на денек проведать родителей. Эге, подумал, вон ты куда. Выведал все об отряде и пришла пора сообщить кому следует!

"Хорошо, - сказал ему. - Только пойдем вместе". Когда начало вечереть, я взял парня, двух бойцов, и мы отправились на его лесной хутор. Приблизились к хате - слышим громкие мужские голоса. Неужели у парня должна была состояться встреча с членами банды?

Он растерянно посмотрел на нас. Дескать, сам не знаю, что происходит. Подкрались к окну, в котором горел свет. И увидели: ближе к окну за накрытым столом разговаривают несколько небритых мужиков. А под потолочной балкой, к крюку, к которому обычно подвешивают колыбель, подвешена обнаженная окровавленная девушка без признаков жизни. На полу лежит мертвый мужчина. Это оказались сестра и отец нашего новичка.

На лице парня застыла гримаса немого крика. Хорошо, что товарищ успел закрыть ему ладонью рот и оттащить от окна. Я в это время разбил прикладом стекло и бросил в хату гранату. Сам откатился подальше. Другой партизан швырнул туда же противотанковую гранату. Так от нее у хаты даже крыша осела. Оказалось, бандеровцы прознали, что парнишка ушел к советским партизанам и отомстили его семье. Жалею, что мы не подоспели раньше. А парень тот потом храбро воевал.

Ой, война, я вам скажу, страшная вещь. Помню бой под Костополем Ровенской области. Там до революции дед Владимира Жириновского держал мебельную фабрику. Вокруг - стрельба, жарко. А мне захотелось пить - мочи нету. Вдруг вижу впереди колодец. Но местность вокруг него простреливается. Думаю: все равно убьют, так хоть попью перед смертью. Подбегаю к той кринице, а она доверху завалена... мертвыми телами женщин, детей, стариков...

Еще какой был у нас случай. После боя в Коростышевском районе Житомирской области нашему раненому товарищу понадобилась медицинская помощь. В одном из сел мы нашли врача Нину Попову - молодую женщину, которая и сделала партизану операцию. Забрав раненого, мы ушли. А к этой врачихе заявились немцы - ее сдал местный полицай. Но сельская "почта" сообщила об этом заблаговременно. И хозяйка, у которой Нина снимала комнату, успела спрятать квартирантку в погреб, люк застелила ковриком, на него поставила стол. Немцам же сказала, что врач ушла.

Немцы заглянули - никого. Уже хотели уходить. Вдруг в соседней комнате заплакал спящий Нинин ребенок. Один немчура взял девочку на штык(!) и вынес из хаты. Крик ребенка слышала сидящая в погребе мать. Каких усилий ей стоило не обнаружить себя, не выскочить - одному Богу известно.

Как только мы узнали о случившемся, пришли в село, Нину забрали к себе в отряд. А полицая-предателя уничтожили. К сожалению, не пощадили мы и его семью. Не каждому дано выдержать испытание жестокостью. Вот что такое война.

После войны Попова работала врачом в Киеве, долгие годы мы с ней встречались, переписывались. Только последние два года что-то не пишет. Может, умерла. Годы-то наши немаленькие. А я - счастливый человек. У меня двое внуков и три правнука.


*Иван Никифорович Якимчук (на фото с четырехлетним правнуком Ванечкой):
"Я вам скажу, что любой худой мир лучше, чем война". Фото автора

Владимир ШУНЕВИЧ, «ФАКТЫ» (Житомир—Киев)


Автор: Владимир Шуневич http://fakty.ua/128541-strashno-zahotelos-pit-podbegayu-k-kolodcu-a-on-doverhu-zavale
Житомир | 22 Февраля 2011 | Просмотров: 7545 | партизаны, Житомир, ветераны, вов
Комментариев: 4
иноходец
1 ИНОХОДЕЦ (иноходец)   • 09:51:55, 23 Февраля 2011 [Материал]

Спасибо Вам Иван Никифорович за то, что вы сделали для нынешнего поколения, дай Бог Вам здоровья. С праздником Вас!
Vik1981
2 Виктор (Vik1981)   • 11:22:18, 23 Февраля 2011 [Материал]

С праздником, крепкого Вам здоровья!
Zyl49
3 Николай (Zyl49)   • 15:35:26, 23 Февраля 2011 [Материал]

Просто нет таких слов благодарности, на какие Вы заслуживаете. Будьте здоровы.С праздником Вас!!!
Agresor
4 Agresor (Agresor)   • 22:02:51, 23 Февраля 2011 [Материал]

Ось де СПРАВЖНІЙ герой, а не всякі там...

Читайте также на эту тему:


Обратите внимание:


Читайте ЖЖ.инфо